7 сентября 1992 г. Наверное, мои болячки никогда не закончатся! Только воспрянула духом от разговора с ортопедом, как слегла с бронхитом. К тому же потеряла голос. Всего-то час простояла на крепостной стене на ветру; другим хоть бы хны, а я опять всех подвела. Ни в театре, ни тем более в кино не любят, когда актеры болеют. Помню, в театре присутствовала при разговоре режиссера с завтруппой (обсуждался состав на новый спектакль), и, когда дошла очередь до одной актрисы, завтруппой заявил: “Ее не берите, она вся больная, запорет вам весь спектакль”. “Но она подходящая актриса, я ее видел в спектаклях”, – возразил режиссер. “А знаете, сколько раз ее приходилось заменять только в этом месяце? Пускай доигрывает что есть, и постепенно будем ее освобождать”. Чтобы “быть в обойме”, как у нас говорят, мало иметь талант, необходимо вдобавок крепкое здоровье.

Опытные актеры посоветовали для восстановления голоса такой рецепт: 2 литра воды вскипятить и бросить туда 400 г отрубей (любых), поварить несколько минут, процедить. Подсластить и пить отвар горячим.

А вот рецепт от помрежа Нины: одну чайную ложку измельченного исландского мха положить в стакан крутого кипятка и настаивать, как чай. Пить в горячем виде перед сном. 10 сентября. Каждая сцена киносценария – предварительно переработанная в режиссерский сценарий – накануне очередного съемочного дня (или ночи) обсуждается с оператором и, обычно, с актерами; затем, уже на площадке, буквально с рулеткой вымеряется оператором, до миллиметра выстраивается кадр. Со стороны это выглядит даже забавно, когда к моему носу протягивают рулетку. Проходят часы кропотливой подготовки для того, чтобы отснять 30-секундный эпизод. На земле делают метки, где я должна стоять; объясняют, в какой позе, часто уточняют детали: где должны быть руки, как поворачивается голова, куда направлен взгляд… В таком, иногда довольно неудобном, положении необходимо в несколько дублей играть страсть, или негодование, или ужас. С ужасом и страхом еще ничего, есть наработки, разные приемы. Можно, например, сунуть ноги в кипяток – и на лице будет как раз то выражение, которое и называется ужасом (шутка).

Труднее играть любовь. Чтобы в глазах была неподдельная нежность или страсть, лично мне нужно хоть немного любить своего партнера, хотя бы в данный момент, здесь и сейчас. Хорошо, что у нас с Андреем – исполнителем роли Айвенго – дружеские отношения. Сложнее, когда твой партнер тебе не нравится как человек.

Сегодня как раз играли любовь. От долгого ожидания, когда все наладят и поставят, стынут и немеют ноги. А садиться нельзя – помнется костюм, гладить же его негде и нечем, поэтому мы пританцовываем; это согревает и помогает снять напряжение, а значит, и страх.

Страх – чувство, знакомое всем, и актерам в том числе. Только у нас это специфический страх: боязнь камеры, волнение перед сложной сценой, робость перед режиссером и более опытным партнером. Многие испытывают волнение и страх, с этим можно и нужно бороться, очень помогают танцы: снимается мышечная зажатость, уходит страх.Наконец нас зовут на площадку, мы выходим. Играем долгожданную встречу. Полминуты – и сцена окончена. Оператор заявляет, что кто-то выпал из кадра. Повторяем, потом еще, на всякий случай. Но пленки маловато, поэтому не увлекаемся. Идем менять костюмы, грим и… настроение. Следующий эпизод – групповой, с другими актерами и иными страстями. Как здорово уметь владеть собой! У меня, как у нас говорят, “близкие слезы”, то есть я легко могу заплакать, надо лишь найти определенный настрой, дернуть внутри себя невидимую струнку, – и вот глаза уже наполняются слезами, и я плачу и плачу, просто заливаюсь. Режиссеру это нравится (многие актрисы, говорит, плачут только с луком!), даже за обедом просит: “Леночка, заплачь, пожалуйста, а мы полюбуемся”. Вот так и развлекаемся. Называется “тренировка чувств”.

В детстве я пугала бабушку, когда беспричинно вдруг начинала рыдать. Просто я играла очередной спектакль внутри себя, а бабушка этого не знала.

Но вот со смехом у меня сложнее: заразительно смеяться, “звенеть колокольчиком” в театре меня учила наша прима, народная артистка (которая, кстати, сама никогда нигде не училась), но чего-то мне пока недостает, – наверное, восприятие мира должно быть легче и беззаботнее, а это уже от природы… Что ж, раз не хватает беззаботности, приходится компенсировать тренажом. Если вдуматься, вся жизнь – непрерывная тренировка.

12 сентября. Недавно не без гордости узнала, что, оказывается, со стороны я выгляжу этаким Рембо в женском обличье. Окружающих удивляют мое упорство, постоянные занятия, преодоление себя через боль.

Я-то знаю, что это не геройство, а, скорее, просто инстинкт самосохранения. Каждый день я пытаюсь забросить свою гимнастику, думаю: пропущу день-два – ничего не случится, но просыпаюсь поутру и не чувствую собственного тела, а когда пытаюсь сесть, встать, то хоть плачь. Хочешь не хочешь, надо ворочаться, двигаться, оживать. И вот через полчаса возни и упражнений чувствую себя лучше. Так эгоистическое желание жить, сниматься, быть здоровой побеждает все остальное. А все остальное сводится к лени, ведущей в никуда.

13 сентября. К нам снова приехали каскадеры. И хотя в эти дни я не задействована на съемках, иду смотреть, как работают ребята, и, конечно, общаться. Каскадеры – особая профессия, трусов и слабаков здесь не бывает. Настоящие мужчины, сильные, уверенные, спокойные, скромные. Перед съемками делают друг другу массаж, растирают мышцы, разрабатывают суставы, разогреваются, разминаются. “Главное, – объясняет Стас, к.м.с. по гимнастике, – выполняя трюк, быть собранным и расслабленным одновременно. Внутренне собранным, но внешне расслабленным. Если выполняешь в напряженном состоянии, могут возникнуть проблемы: травмы, ощущение слабости. И еще нужно контролировать, чтобы адреналин не захлестнул тебя с головой. Нельзя упиваться острыми ощущениями, как делают дилетанты, для них прыжок, полет – это развлечение, им важно, что они при этом испытывают. А профессионал не об ощущениях думает, ему необходимо точно выполнить поставленную задачу: прыгнуть-перевернуться – приземлиться в нужную точку”. “А страх?” – спрашиваю. “Страх нужен, обязательно. Кто не боится, тот не пьет шампанского!” – шутит Стас.Ребята научили меня поднимать давление, – у меня оно низкое, 100 на 60, сопровождается неприятной слабостью, особенно по утрам. Делается это так: сидя, взяться руками за щиколотки и тереть подошвы ног друг о дружку в течение 3-5 минут. Потом взять в руки пружинку из авторучки и растирать ее между ладонями минутудругую. Растереть ушные раковины, помассировать несколько минут шею, плечи, трапециевидные мышцы. Помогает, хорошее дополнение к моим упражнениям.

14 сентября. Все мои сцены на ближайший период отсняты. Можно ехать домой, но режиссер разрешил остаться на несколько дней, подождать всю группу.

Масса свободного времени; я гуляю, впервые за несколько месяцев хожу по многу километров, иногда босиком. Мне кажется, прогулки оказывают на меня какое-то магическое действие. В одной книге прочла, что пешая прогулка – одна из форм медитации, и буддисты используют ее для расслабления, физического и умственного. Совершенно согласна. Постепенно и мягко улучшается кровообращение, сердце не нагружается и в то же время тренируется. Спина прекрасно себя чувствует и во время спокойной ходьбы, и после. Голова освобождается V тяжелых мыслей и душа поет…